Ма́льва, зинзи́вер или просви́рник [комм. 1] (лат. Málva) — красивоцветущие травянистые растения из семейства Мальвовых (лат. Malvaceae), распространённые луговые и лесные цветы в зоне умеренного климата по всему северному полушарию. В России дикорастущими встречается более пяти видов мальвы. Однако основное распространение мальва получила как неприхотливое и эффектное садовое растение, многолетник со стройными стеблями и яркими цветами самой разнообразной расцветки. За века культивирования выведены сотни сортов садовой мальвы, многие из которых на самом деле являются селекционными сортами или гибридами штокрозы, но под более простым и привычным названием: мальва.[комм. 2]

От названия цветка мальвы было образовано сиреневое «цветочное» имя девочки Мальвины.

Содержание

Мальва в прозе[править]

  •  

Казалось, одни ласточки не покидали старого барского дома и оживляли его своим временным присутствием, когда тёмные купы акаций и лип, окружавшие дом, покрывались густою зеленью; в палисаднике перед балконом алели мак, пион, и сквозь глушившую их траву высовывала длинную верхушку свою стройная мальва, бог весть каким-то странным случаем сохранившаяся посреди всеобщего запустения; но теперь даже и ласточек не было; дом глядел печально и уныло из-за чёрных безлиственных дерев, поблекших кустарников и травы, прибитой последними ливнями к сырой земле дорожек.[1]

  — Дмитрий Григорович, «Антон-горемыка», 1847
  •  

В этом отношении имеют особенно значение, наоборот, такие признаки, которые в деле систематического родства оказываются всего менее важными. Так, например, лесная мальва (Malva Sylvestris), отличающаяся крупным и ярче-окрашенным венчиком, легко кидающимся в глаза, посещается тридцатью одним видом насекомых, тогда как её ближайшая родственница, круглолиственная мальва, или калачик (М. rotundifolia),[комм. 3] имеющая в сущности сходный цветок, но только с маленьким бледным венчиком, посещается всего только тремя видами семейства пчелиных.[2]

  — Илья Мечников, «Очерк вопроса о происхождении видов», 1876
  •  

Открылся вид на Колядин. Село было расположено амфитеатром. Кресты церквей горели как рубиновые искры, но внизу уже легли синие тени вечера. Развесистые ивы неподвижно стояли по обеим сторонам плотины, в спокойной глади прудов отражались багряные облака. Начались узкие улицы, белые хаты, скрытые до половины в подсолнечниках и мальвах. Пыль поднялась удушающая: шли овцы.

  — Иероним Ясинский, «Катря», 1883
  •  

Дом, отведённый Авилову, заметно отличался от окружающих его хатёнок и размерами, и белизною стен, и железной крышей. Половина двора заросла густой, выше человеческого роста кукурузой и гигантскими подсолнечниками, низко гнувшимися под тяжестью своих жёлтых шапок. Около окон, почти закрывая простенки между ними, подымались длинные, тонкие мальвы со своими бледно-розовыми и красными цветами.[3]

  — Александр Куприн, «Ночлег», 1895
  •  

Потом Саша увидел себя отдельно, откуда-то сверху. Гроб был маленький и весь осыпан цветами, простыми и милыми, ромашкою, просвирниками, лютиками. Несли, чередуясь, юноши и прекрасные девицы, и толпа теснилась вокруг, мережа нарядными платьями на барышнях. У всех в руках и на одежде были цветы.

  — Фёдор Сологуб «Земле земное», 1898
  •  

В настоящих малороссийских селениях редко не найдешь около галерейки хотя крошечного палисадника с мальвами (их зовут весьма выразительно ро́жами), подсолнухами, ноготками, шиповником и прочими незатейливыми растениями. Частенько над белой трубой горит своими пунцовыми кистями рябина, эта настоящая степная красавица, загорелая и яркая как цыганка; сливы, тополи, дикие груши убегают позади хат в балку…

  — Евгений Марков, «Очерки Крыма (Картины крымской жизни, природы и истории)», 1902
  •  

— Да хорошо, хорошо, — рассеянно говорил Ваня, с любопытством смотря на низенькую избушку, розовые мальвы вокруг и на завалине, в белой рубашке, синих портах и небольшой скуфейке на голове, седого старика с длинной узкой бородой и живыми весёлыми глазами.

  — Михаил Кузмин, «Крылья (Повесть в трех частях)», 1906
  •  

Только окна почему-то закрыты в такую жару. Какие чудаки! Вот и вишнёвые садочки, и огороды. Пышные мальвы и георгины глядят через плетень. На золотых кустах чернобривца солнце словно забыло своё сияние. А вон и подсолнечники… Целый лес…[4]

  — Анастасия Вербицкая, «Ключи счастья», 1909
  •  

Матвей подошёл к окну и стал за косяком, выглядывая в сад, светло окроплённый солнцем. Перед ним тихо качались высокие стебли мальвы, тесно усаженные лиловыми и жёлтыми цветами в росе. Сверкающий воздух был пропитан запахом укропа, петрушки и взрытой, сочной земли. Между гряд, согнувшись и показывая красные ноги, выпачканные землей, рылись женщины, наклоня головы, повязанные пёстрыми платками. Круто выгнув загорелые спины, они двигались как бы на четвереньках и, казалось, выщипывали траву ртами, как овцы.

  — Максим Горький, «Жизнь Матвея Кожемякина», 1910
  •  

Всё меня пленяло в Наталье Петровне: и её милый взгляд, и мечтательная улыбка, и её пальцы, бледно-розовые, как лепестки мальвы. Она говорила со мной доверчиво и нежно, как с младшим братом, и я был счастлив, счастлив…[5]

  — Георгий Чулков, «Подсолнухи», 1912
  •  

Я принёс железную лопату, он поплевал на руки и, покрякивая, стал глубоко всаживать ногою заступ в жирную землю.
— Отбрасывай коренья! Потом я тебе насажу тут подсолнухов, мальвы — хорошо будет! Хорошо…

  — Максим Горький, «Детство», 1914
  •  

Я страдал. И точно, ледников я не видал никогда. Я ограничился тем, что поднялся на сопку. Мальвы были чудовищного роста ― достигали мне по плечи, когда я на лошади пробивался сквозь них.[6]

  — Всеволод Ива́нов, Дневники, 1939
  •  

В домишках подслеповато поблескивали стёкла в рамах растворённых окошек. Внутрь комнат из палисадников тянулась потная русоголовая кукуруза с блестящими, словно маслом смоченными метёлками и кистями. Из-за провисающих плетней одиночками смотрели вдаль бледные, худощавые мальвы, похожие на хуторянок в рубахах, которых жара выгнала из душных хат подышать свежим воздухом.[7]

  — Борис Пастернак, «Доктор Живаго», 1955
  •  

Здесь уютно пахло прелыми сосновыми опилками; в тени у забора лежали неокоренные брёвна, помеченные на потемневших серых торцах какими-то значками; на облупленном конторском домике висел вылинявший до бледно-розового цвета первомайский лозунг. В палисаднике цвели мальвы. И от всего этого вдруг сладко заныло сердце, как при воспоминании о чём-то утраченном навсегда и до боли милом.[8]

  — Леонид Волынский, «Первый комбат», 1955
  •  

Ствол на удивление рано воздвигшегося подсолнуха (полоумная весна, обнаружив обронённую семечку, торопливо выставила к лету его из земли) был замшев и налит зеленоватым составом, как стебли мальвы, росшей невдалеке у терраски, точно возле малороссийской хаты, хотя тут была столица мира, возглавившая поход борьбы за мир. Вздыбленный подсолнуховый ствол был толст и с набухшими вдоль зеленоватыми жилами. От жары его разгорячённое устройство напряглось, и потому возникало даже ощущение некоторой неловкости, тем более что вверх по набухшей жиле старательно вползала божья коровка, тревожа, надо понимать, ножками тусклую кожицу бессовестного остолопа. Ещё к стволу, горизонтально гудя, подлетал и, стукаясь, отлетал тяжкий шмель, и мальвы у терраски, как маленькие локаторы, обнаружив в воздухе тихоходного этого бомбовоза, напрасно ждали, чтобы он заполз в разинутые их водянистого цвета нутра и мохнатыми лапками, свисающими с натужно вибрирующего внутренним гудом кузова, навёл там сладкий порядок. Однако полновесный, как медная пуля, сластолюбец упорно интересовался постичь подсолнуховый стебель, поражаясь торчанию из земли этого посоха, а всего более боковой вспухшей жиле, и разглядывал поэтому своими невесть как устроенными глазами невесть что на невесть отчего напрягшемся организме растения. Сантиметров на тридцать ниже шмелиного тыканья приходилось изголовье деревянной раскладушки, обтянутой выгоревшим, почти уже не цвета хаки брезентом, а на раскладушке в белых пикейных трусах и в белом же бюстике лежала на животе загорающая Валька. Бюстгальтера, то есть его главных частей, надетых на притиснутые к брезенту обалдевшие Валькины груди, видно не было, но в доме, возле терраски которого ловили летний гуд хохлацкие мальвы, в комодном ящике лежала исполинская выкройка Валькиной чашечки, и возбуждающего средства сильнее люди тогда не знали.[9]

  — Асар Эппель, «На траве двора», 1992
  •  

Самолёт подлетал, громко рокоча, однако видно его всё ещё не было. Шмель, до сих пор настырно тыкавшийся в околоподсолнуховую прослойку, оттого что Валька вскочила, сипло гуднул, метнулся и безошибочно вдарился в нутро вовсе уж разинувшейся мальвы, где сразу завозился, захрюкал, словно бы уже часа два как в ней хозяевал. От его влёта мальва отшатнулась на своём водянистом стебле и на какое-то время осталась откинутой, чтобы, упаси Бог, не выронить мохнатое и ворочающееся счастье. Самолёт рокотал теперь как псих. Казалось, он собирается врезаться в забор. Остальные мальвы, разинув свои розоватые нутра, повернулись к той, которая заполучила в себя шмеля, и завистливо разглядывали чужую радость. <...> Валька встала на цыпочки и раскинула руки, но так здорово, что груди её в бусхалтере (с этой минуты я настаиваю только на таком произношении женского этого слова) выпятились, зад отставился, верх тела, то есть бусхалтер, отсыревший на раскладушке, обсох, низ тела взмок ещё больше, все её девичьи мальвы разинулись донельзя, а из некоторых домов повыскакивал народ, ибо травяную улицу уже накрыла тень.[9]

  — Асар Эппель, «На траве двора», 1992
  •  

На этом суровом фоне винно-красные и бело-розовые лепестки, покрытые налётом тончайшего пушка, казались особенно нежными. Будь эта мальва делом человеческих рук, она вызывала бы раздражение у истинного ценителя искусств, показавшись ему излишне приторной. Но мальва была живая и рассматривалась исключительно как сорняк, которому вздумалось зацвести. Потому что среди обитателей баронского замка поэтов не было. Вместо восхищённого созерцателя возле мальвы примостился Хальдор.[10]

  — Елена Хаецкая, «Хальдор из светлого города», 1997
  •  

Возле ног моих доцветает ромашка, чуть поодаль красуются сиреневые и белые граммофончики петуний. Гудливым пчёлам ни там ни там нет поживы. Хорошо, что под вишней, раздвигая листья её, поднялась высокая мальва и расцвела розовым. Пчёлы по две и по три забираются в один просторный цветок, млеют там. Утро. Солнечный мягкий жар припекает.[11]

  — Борис Екимов, «Память лета», 1999
  •  

Наиграемся до одури, потом глаза ищут: нет ли чего съедобного? У меня были на примете несколько зарослей просвирника круглолистного. Его семена, похожие на плоские зелёные пуговки, приятные на вкус, мы называли «калачиками» и поедали целыми горстями.[комм. 4] По обоим крутым склонам глубокого Черкалихинского оврага я знал все места, где растёт паслён чёрный ― поздни́ка.[12]

  — Рим Ахмедов, «Промельки», 2011

Мальва в стихах[править]

  •  

Коль масличны плоды любезны,
Коль вкусен щевелевый куст,[комм. 5]
Коль мальвы здравы и полезны,
Козёл, избегший волчьих уст,
На жертву иль телец избранный
И в праздник терминов закланный.[13]

  — Николай Поповский, «Эпод, ода II», 1760
  •  

А мальвы листьями встречались,
Клонясь под тихим ветерком,
И сосны яростно качались
В просторе слишком голубом.[14]

  — Валерий Брюсов, «В моих словах бесстыдство было...», 1900
  •  

Но чрез полог темнолистый
Я дождусь другого солнца
Цвета мальвы золотистой
Или розы и червонца.[15]

  — Иннокентий Анненский, «Миражи», 1900-е
  •  

Когда я в августе, в закатный час, иду
В моём запущенном мечтательном саду,
И этот ясный час различно-одинаков
В покрове, реющем на купах мальв и маков...[16]

  — Юрий Верховский, «Элегическая сюита», 1908
  •  

Ты помнишь сребролистую
Из мальвовых полос,
Как ты чадру душистую
Не смел ей снять с волос?[15]

  — Иннокентий Анненский, «Миражи», 1900-е
  •  

Нянька у окна, на табурете,
Штопала чулочки... Перед сном,
Раздеваясь, поглядели дети
На листву и мальвы под окном. [17]

  — Иван Бунин, «В первый раз», 1910
  •  

Куда ушли, в какую даль вы?
Что между нами пролегло?
Всё так же сонно-тяжело
Качаются на клумбах мальвы…

  — Марина Цветаева, «Ока», 1910-е
  •  

Обернулась вниз: картина!
Пышут мальвы на платках…
Так чудесно в гору чинно
Подыматься на носках
Сквозь соборный двор пустынный.[18]

  — Саша Чёрный, «Псковитянка», 1918
  •  

За родом род покорно вымирал,
Тюрьма пустела, окна зарастали
Травой и мальвой, редко выпадал
Из свода камень.[19]

  — Николай Тихонов, «Утопия ужаса», 1919
  •  

А в августе пылали мальвы-свечи,
И целый день, под звон колоколов,
Вокруг него блистало поле сечи
Татарской медью выбритых голов.[20]

  — Валентин Катаев, «Подсолнух», 1921
  •  

Мясорубками тело измолото,
День за днём, день за днём, день за днём.
Почему же нетленны и молоды
Губы мальв за вселенским плетнём?[14]

  — Валерий Брюсов, «День за днём», 1921
  •  

Слышишь, велю ―
Мать я.
Ишь разалелся мальвой,
Шатия.
― Матка, молиться не буду.[21]

  — Сергей Третьяков, «Рыд матерный», 1921

Шарль Ландель
«Девочка с веткой мальвы»[комм. 6] (1889)

  •  

Под серым домом борт махровой мальвы.
Игрушка детская уставилась в окно,
А у порога щит с приветом «Salve»...[комм. 7]
Скорее спрячьте в яблоню лицо![18]

  — Саша Чёрный, «Докторша», 1922
  •  

Кто эта слёзная тоскунья?
Кто эта дева, мальва льда?
Как ей идёт горжетка кунья
И шлем тонов «pastilles valda»… <...>
Но кто ж она? но кто ж она?
Омальвенная конькобежка?
Японка? полька? иль норвежка?..

  — Игорь Северянин, «Мальва льда», 1922
  •  

Мокрая медная чашка,
Мальва крахмальная в ней,
Солнце закатное тяжко
В медь накидало огней.

  — Георгий Шенгели, «Мокрая медная чашка...», 1925
  •  

Вот и наша молодость проходит,
Как проходит день.
Встали мальвы сторожить у входа
Голубую тень. [22]

  — Игорь Юрков, «Под жимолостью», 1927
  •  

Вспыльчивые стаи крапив;
Пряные горлы дягилей;
Ситцевые куколки мальв;
Укромные рюмки повилик...[23]

  — Георгий Оболдуев, «Буйное вундеркиндство тополей...» (Живописное обозрение), 1927
  •  

А под вечер ― только багряные мальвы
Холмы увенчают закатным венцом, ―
Ведро за ведром притащишь к крыльцу
И щедрой рукой зелёных польёшь малышей...[18]

  — Саша Чёрный, «Вода», 1931
  •  

Обыдённая обида:
Во поле собачий труп
Тлеет, не смыкая вида.
Мальвы, цвета мёртвых губ,
Маки, цвета жадных ртов.[23]

  — Георгий Оболдуев, «Обыдённая обида...», 1932
  •  

И ответило мне солнце:
«Ты дурак! В яру безвестном
Мальва цвет свой раскрывает
С бескорыстием чудесным…
В этой щедрости извечной
Смысл божественного свитка…
Так и девушки, мой милый,
Грациозны от избытка».[18]

  — Саша Чёрный, «Пластика», 1932
  •  

Над поздними мальвами
буйно заросших баштанов,
среди огневой,
но начавшей чернеть
красноты,
пятнистый и в ржавых иголках
шарик каштана
летит и летит,
проваливаясь сквозь листы.[24]

  — Николай Ушаков, «Осень», 1934
  •  

Листья дальних деревьев, как мелкая рыба в сетях,
посмотри на вершины: на каждой играет дитя!
Собирая цветы, называй их: вот мальва! вот мак!
это память о Боге венчает вершину холма![25]

  — Леонид Аронзон, «Утро», 1966
  •  

Оставшийся блеял и блеял, и вдаль,
Минуя киоск и агавы,
Сползал его стон между вянущих мальв
До самых каменьев Арагвы.[26]

  — Сергей Шервинский, «В доме отдыха», 1984
  •  

Он играл про влюблённых,
Прильнувших друг к другу,
Про коней вороных
И про белую вьюгу,
И про мальвы в саду
На ночном полустанке…
А они в это время
Правили гранки.[27]

  — Давид Самойлов, «Памфлет», 1988
  •  

По утрам у крыжовника жар
и малина в серебряной шапочке
в пузырьках фиолетовый шар
на соломинке еле удержится
прилетает слепой соловей
белотелая мальва не движется...

  — Владимир Алейников, «По утрам у крыжовника жар ...» (из сборника «Вызванное из боли»), 2009
  1. ↑ Мальву очень часто путают со штокрозой. Возможно, именно потому и второе, русское название рода (просвирник) имеет не слишком заметное отличие. Мальву называют «просви́рник», а штокрозу — «просвирня́к».
  2. ↑ В природе дикорастущая мальва — однолетнее, реже двух- или многолетнее растение, с лежащим, восходящим или прямым стеблем. В культуре — напротив, значительно больше распространены рослые и многолетние сорта мальвы (и штокрозы), зимующие из года в год и радующие прекрасным долгим цветением. Однолетние сорта мальвы, впрочем, тоже популярны. Они очень быстро растут и зацветают уже на второй месяц после посева.
  3. ↑ Мальва круглолиственная или калачик (М. rotundifolia), о которой пишет Илья Мечников, в современной систематике стала синонимом мальвы маленькой (M. pusilla), именно под таким названием её и следует искать.
  4. ↑ «Просвирник круглолистный», о котором пишет Рим Ахмедов — это та же мальва маленькая (M. pusilla), о которой речь шла чуть выше.
  5. ↑ «щевелевый куст» — так в оригинале, старое написание слова щевель (щавель).
  6. ↑ Размер и форма изображённой на картине Шарля Ланделя махровой мальвы позволяет предположить, что это, вероятнее всего, один из садовых сортов гибридной штокрозы, чаще всего называемой «мальвой».
  7. ↑ «Salve» — славься или возрадуйся, первое слово католической молитвы «Salve Regina» (славься, царица).
  1. Д.В. Григорович. Повести и очерки. — М.: «Советская Россия», 1983 г.
  2. И.И. Мечников. Избранные произведения. — М.: Гос. уч.-пед. изд-во министерства просвещения РСФСР, 1958 г.
  3. А. И. Куприн. Рассказы. — М.: Правда, 1983 г., стр.38
  4. Анастасия Вербицкая. Собрание сочинений в 10 томах. Том 3. — М.: НПК «Интелвак», 2001 г.
  5. Георгий Чулков в книге: «Новелла Серебряного века». — М.: Терра, 1994 г.
  6. Всеволод Ива{{подст:ударение}}нов. Дневники. — М.: ИМЛИ РАН, «Наследие», 2001 г.
  7. Борис Пастернак. Доктор Живаго. — М.: «Художественная литература», 1990 г.
  8. Л.Н. Волынский в книге: Советский рассказ. Том 2. — М.: «Художественная литература», 1975 г.
  9. ↑ 9,09,1Асар Эппель. «Шампиньон моей жизни». — М.: Вагриус, 2000 г.
  10. Хаецкая Е., Собрание сочинений: в пяти томах. Том 5.
  11. Борис Екимов. «Пиночет». — Москва, «Вагриус», 2001 г.
  12. Р.Б.Ахмедов, «Промельки». — журнал «Бельские Просторы», 2011 г.
  13. ↑ Поэты XVIII века. Библиотека поэта. — Л., Советский писатель, 1972 г.
  14. ↑ 14,014,1В. Брюсов. Собрание сочинений в 7-ми т. — М.: ГИХЛ, 1973-1975 гг.
  15. ↑ 15,015,1И. Анненский. Стихотворения и трагедии. Библиотека поэта. — Л.: Советский писатель, 1990 г.
  16. Ю. Верховский. «Струны». — М.: Водолей, 2008 г.
  17. И. Бунин. Стихотворения. Библиотека поэта. — Л.: Советский писатель, 1956 г.
  18. ↑ 18,018,118,218,3Саша Чёрный, собрание сочинений в пяти томах, — Москва: «Эллис-Лак», 2007 г.
  19. Н.С.Тихонов. Стихотворения и поэмы. Библиотека поэта. Л.: Советский писатель, 1981 г.
  20. ↑ Катаев В.П. Избранные стихотворения. Москва, «Астрель», 2009 г.
  21. ↑ Поэзия русского футуризма. Новая библиотека поэта (большая серия). — СПб.: Академический проект, 2001 г.
  22. И. Юрков. Полное собрание сохранившихся стихотворений и поэм. — Чернигов: Эсха, 2010 г.
  23. ↑ 23,023,1Г. Оболдуев. Стихотворения. Поэмы. — М.: Виртуальная галерея, 2005 г.
  24. Н. Ушаков. Стихотворения и поэмы. Библиотека поэта. Большая серия. Второе издание. — Л.: Советский писатель, 1980 г.
  25. Л. Аронзон. Собрание произведений: В 2 т. — Спб.: Издательство Ивана Лимбаха, 2006 г.
  26. С. Шервинский. Стихотворения. Воспоминания. — М.: Водолей, 1999 г.
  27. Давид Самойлов. Стихотворения. Новая библиотека поэта. Большая серия. Санкт-Петербург, «Академический проект», 2006 г.

Источник: https://ru.wikiquote.org/wiki/%D0%9C%D0%B0%D0%BB%D1%8C%D0%B2%D0%B0



Рекомендуем посмотреть ещё:


Закрыть ... [X]

Карта госдач в КРЫМУ - Летопись Русской Усадьбы Составление договоров самостоятельно

Слишком просторная одежда сканворд 7 букв Слишком просторная одежда сканворд 7 букв Слишком просторная одежда сканворд 7 букв Слишком просторная одежда сканворд 7 букв Слишком просторная одежда сканворд 7 букв Слишком просторная одежда сканворд 7 букв